Каковы исторические причины конфликта на Украине? Кто заложил мину под единство русского народа и вырастил «Украину»? На эти и другие вопросы в интервью Pravda.Ru отвечает политолог, профессор РГГУ, доктор политических наук Людмила Адилова.
— У Владимира Вольфовича Жириновского были действительно очень запоминающиеся и смелые заявления. Все до сих пор помнят про «сапоги в Индийском океане». Но некоторые его прогнозы слушаешь и думаешь: «Откуда он мог знать такие детали?» Одно дело — говорить о возможной войне или мировом противостоянии, а другое — называть конкретные страны, процессы, почти даты. Это уже даже не политический прогноз, а что-то другое.
— Сегодня это, конечно, хорошо видно. С деталями, чуть ли не с датами. Но здесь работала чисто научная интуиция.
— Он ведь говорил и про 2022 год, и про Турцию, и про Сирию задолго до событий. Неужели такие детали действительно можно просчитать?
— Из деталей и складывается вся картина. У него была информация из первых рук. Он был знаком и с сирийскими лидерами, и с ливийскими, владел первичной информацией, поэтому и делал такие прогнозы.
Его прогнозы были научными, а новизна этих прогнозов воспринималась как пророчество. Если бы он занимался только наукой, это был бы выдающийся политолог.
Он видел, что происходит на Украине, понимал, какая там складывается страшная ситуация. Видел, что столкновение через Украину неизбежно и что оно приведёт не просто к спецоперации, а к большой войне, которую потом будет трудно завершить.
— Сейчас проблема в том, что восток Украины (те же восемь областей, которые Ленин передал Украине) — это русские люди, которых особенно после 2014 года очень тщательно обрабатывали. Им внушали идеи о «супернации», исключительности, о том, что им все должны. Раньше мне политологи говорили: была Украина и была Западная Украина, где весь этот бандеровский радикализм и находился. А сейчас проблема в том, что этой идеологией заразили всю страну.
— Он видел эти процессы и понимал, как они будут развиваться дальше. Русские, оставшиеся там, были вынуждены мимикрировать. Украинской нации как таковой исторически не существовало. Там жили венгры, чехи, поляки, но суперэтнос всё равно был русским.
— А с кем тогда Россия в 1654 году заключала унию?
— С теми украинцами, которые жили в сельской местности. Представьте: у многих были предки с имениями на Украине. Сами владельцы могли жить в Петербурге, но приезжали туда, общались, формировали культуру и ценности через дворянские усадьбы.
Это была уникальная особенность России. Нормальный помещик относился к своим крестьянам как к подданным. Он служил царю и Отечеству — либо как военный, либо как государственный служащий. Он заботился о крестьянах: были школы, маленькие театры, хоры. Помещик был заинтересован в развитии сельского хозяйства, особенно на плодородных чернозёмах. Для крестьянина весь этот мир был целой вселенной, а помещик воспринимался как второй царь-батюшка.
Потом произошёл слом всей этой системы ценностей, началась казачья вольница. Запорожское казачество тоже жило этим духом свободы. Я была на Хортице, видела музеи запорожцев. Эта вольница потом перешла и в революцию, и в махновщину. Всё это связано с ментальными особенностями региона. Менталитет формировался в городах, а там преобладала сельская субкультура, о которой писал ещё Гоголь.
— Получается, село победило?
— Да, победило. Но это связано именно с ментальными структурами. Первые секты в России тоже появились там. Потом появились Кашпировский, Чумак — всё это шло оттуда. Люди там очень доверчивые, сентиментальные. Эта ментальная субкультура многое впитала. Поэтому они и поверили в мифы про «выкопанное Чёрное море».
— Мне рассказывали про одного человека с Украины. Он собирал деньги на большой крест для своего села, при этом обманывал рабочих, не платил им. И для него это никак не противоречило вере.
— Да. И почва там была благодатная. Политтехнологи, которые работали на Украине, были сильнее наших. Тот же Павловский — выходец с Украины. Белковский тоже занимался украинским направлением. Многие работали именно против России.
А кого отправляли туда послами? Черномырдина, потом Зурабова. Они говорили о дружбе народов, но результата это не давало.
Все считали, что мы настолько близки, что никуда друг от друга не денемся. А проблемы там уже назревали. Формировалась мания величия — идея о том, что Украина всех кормила и благодаря ей существовал Советский Союз.
— Но ведь эти идеи появились не вчера.
— Конечно. Руководителей действительно часто продвигали с Украины. Брежнев, многие другие — у всех были украинские корни. Именно они начали искусственно создавать украинский суперэтнос, отдельный «суперязык». Крестьяне, жившие там, не знали литературного русского языка, пользовались просторечием. А потом специалисты начали выбирать из этих диалектов слова и конструкции, не похожие на литературный русский, и формировать из этого отдельный язык. Сегодня эти просторечия и используются как литературный украинский язык.
— Сейчас язык у них уже совсем другой. Раньше даже суржик был понятен, а теперь слова специально заменяют, вводят польские заимствования, чтобы язык максимально отличался от русского. Многие фактически говорят по-русски, но специально вставляют другие слова.
— Они много раз на этом попадались, эти псевдопатриоты. Когда приезжали сюда, изучали русский литературный язык, работали со специалистами, которые исправляли им речь.